Размер шрифта:
Шрифт:
Цвет:
Изображения:

I. 1890–1897. Петербург. Начало

В 1890 году 18-летний Сергей Дягилев приезжает в столицу для поступления в Петербургский университет на юридический факультет и останавливается в доме своих родственников – Философовых. Неуклюжий провинциал был принят в круг друзей кузена Димы Философова, выпускников мужской гимназии Карла Мая – Кости Сомова, Шуры Бенуа, Валечки Нувеля и примкнувшего к ним Лёвушки Розенберга (Бакста).

Общение с образованными, талантливыми, полными либеральных и художественных идей сверстниками стало потрясающей питательной средой для становления личности одарённого юноши, стимулировало его любовь к искусству.

К этому добавились европейские университеты Дягилева – путешествия в Европу. Здесь многое Дягилев познал впервые: в Вене он первый раз в жизни посещает оперный театр и слушает Моцарта и Россини, Вагнера и Верди, в Вероне – выдающего певца Антонио Котоньи, в Падуе и Риме смотрит произведения мастеров кватроченто. Бессменный спутник – Дмитрий Философов.

Посещает он и Венецию, в которую будет возвращаться на протяжении всей жизни, чтобы пережить минуты счастья и душевного покоя. Венеция, остров Сан-Микеле, станет для Дягилева и последним пристанищем.

Он становится «фанатом Вагнера», знакомится с Верди и Брамсом, надеется, что сможет брать уроки гармонии у Массне и Сен-Санса. Он мечтает всецело посвятить себя музыке, но резкий отзыв Римского-Корсакова о дягилевских опусах отрезвил и обидел его. Уходя, Дягилев прокричал: «Будущее покажет, кого из нас двоих история будет считать более великим!»

Позже их судьбы вновь пересеклись: по приглашению Дягилева Римский-Корсаков войдёт в Комитет по организации «Исторических русских концертов» в Париже в 1907 году.

В январе 1892 года Дягилев осуществил свою заветную мечту – познакомился со Львом Толстым. Импровизированный визит имел продолжение в переписке. Именно с великим писателем Дягилев поделился: «Мечтания и цель моей жизни – это творчество в области искусства». Встреча с Толстым стала и переломом в эволюции взглядов Дягилева: несмотря на восхищение писателем, его эстетическая программа окажется диаметрально противоположной толстовской.

Позже, путешествуя по Европе, он знакомится с Эмилем Золя и встречается с Оскаром Уайльдом, и многие связи, установленные им тогда, оказались бесценными для его дальнейших предприятий. Коллекционирование живописи становится его новым увлечением. Встретившись со звездой мюнхенского артистического мира Францем фон Ленбахом, он покупает у него три картины, заслужив автограф: «Меценату», – напишет благодарный Ленбах. Он также привозит в Петербург работы Менцеля, Клингера, Пюви де Шаванна и Бартельса. Своё собрание европейской живописи он шутливо назовет «Музеем Сергея Дягилева».

Вскоре его друзья, относившиеся к нему поначалу с большим снисхождением, вынуждены были признать его безусловные качества лидера: честолюбие, целеустремлённость, волю к победе, умение увлечь других своей идеей. С этой метаморфозой «провинциального выскочки» многие из них так и не смогли смириться: пережив вместе восхитительные дни юношеской дружбы, в дальнейшем они узнают значение таких слов как «соперничество», «примирение», «предательство». И только Валечка Нувель навсегда останется его верным товарищем, не покидавшим Сергея ни в радости, ни в горе.

Во второй половине 1890-х Дягилев почувствовал вкус к художественной критике. В столичных журналах и газетах он, выражая уважение к идее народности художников-передвижников, настойчиво призывает к интеграции с европейским искусством: «Это единственный залог прогресса и единственный отпор рутине, так давно уже сковывающей нашу живопись», – пишет он в 1896 году. Идеи, переполнявшие Дягилева, воплотились в концепциях и отборе экспонатов для его петербургских проектов: «Выставки английских и немецких акварелистов» (1897), «Выставки скандинавских художников» (1897), «Выставки русских и финляндских художников» (1898). Первая выставка явила современникам амбиции и энергию молодого Дягилева. Всё удивляло: 225 произведений, вывезенных им из-за границы и собранных всего за пару месяцев, блестяще оформленное выставочное пространство, «пафосное открытие» и умело организованная реклама. Всё это было сделано им одним, без помощников. Эта экспозиция стала самым представительным смотром зарубежного искусства, когда-либо проводившимся в России.

«Шарлатан и шармёр» (как назвал себя сам Дягилев) в эти годы создает свой имидж: реформатор, бросающий вызов общественному мнению, денди, утонченный эстет – этот образ станет его визитной карточкой, а успех, который «спасает и покрывает всё», – его жизненным кредо. Первый успех Дягилева явился испытанием для его друзей. Болезненнее всех переживал Бенуа. Этот первый импульс зависти-обиды, симпатии-антипатии будет осложнять искренность их отношений до конца дней.

«Выставка русских и финляндских художников» вызвала самые жаркие споры. Революционная по содержанию и яркая по дизайну, эта выставка молодых дарований провозгласила рождение в России профессии куратора выставки, отвечающего не только за её содержание, но и за её подачу как впечатляющего культурного события. Выставка стала красной тряпкой для консерваторов. Легендарный Владимир Стасов, фанат и пропагандист реализма, обрушился на «декадентский хлам», назвав работы Врубеля и Сомова «оргией беспутства и безумия», а устроителя – «декадентским старостой». Яростная критика Стасова немедленно вызвала ответную саркастическую реакцию Дягилева, посетившего публициста и попросившего присылать «его талантливые статьи» для публикации в новом учреждаемом им журнале. Стасов назвал поведение Дягилева верхом наглости и нахальства, а Дягилев подвел итог: «Я полон грандиозных планов!»

Автор: Раздел выставки «В круге Дягилевом. Пересечение судеб»