Размер шрифта:
Шрифт:
Цвет:
Изображения:

XI. Мечты о России. Невозвращение блудного сына

После того, как Дягилев создал Русские сезоны за границей, его отношения с Россией не прерывались. По крайней мере, тринадцать раз он наведывался в Петербург и Москву: с 1908 по 1914 – ежегодно. Его последний визит был связан с печальным событием – смертью отца. В дальнейшем свободное передвижение стало невозможно – началась война, а потом совершились две революции. Но он не оставлял усилий для того, чтобы посетить Россию.

Дома, в Петербурге-Петрограде, оставались самые близкие ему люди – отец Павел Павлович, мачеха Елена Валерьяновна, братья Юрий и Валентин. Разлуку с ними Дягилев переживал очень тяжело. Однажды даже написал Игорю Стравинскому, что право на такую поездку он «добыл… мучениями десяти лет за границей».

Для импресарио личные мотивы всегда были неразрывны с художественными. Из мировых центров искусства только Россия была не вовлечена в его эксперименты. Это было тем более обидно, что антреприза выступала от имени России. В первые годы труппа была своего рода представительством отечественного искусства за границей, поэтому она и называлась Русские сезоны. В это время поиски соратников Дягилева и мастеров на родине развивались параллельно. Но вскоре к Дягилеву приходит уверенность в стабильности положения его труппы на Западе и в самостоятельности творческих поисков, что уже в третьем сезоне отражается в новом названии труппы – Русский балет Дягилева. С началом войны ощущение связей стало пропадать. Дягилева не могло не беспокоить то, что волновало Владимира Набокова, сказавшего, что «мой язык – это замороженная клубника».

Чтобы подтвердить свою идентичность, труппа Дягилева уже с первых сезонов мечтала поехать в Россию. Всё же одно дело знать о художественных переменах по слухам, а другое – лично общаться с Лопуховым и Голейзовским, Малевичем и Татлиным. Да и эти мастера после гастролей антрепризы не могли не измениться. В предполагавшемся Дягилевым диалоге каждому было бы что сказать.

К сожалению, говорить об этом приходится в сослагательном наклонении. На протяжении многих лет Дягилев планировал выступления своей труппы в России, но всякий раз что-то мешало. Будучи человеком необычайно мнительным, верящим в приметы, он видел в этих неудачах что-то вроде предзнаменований.

В 1912 году Дягилев арендовал новый Народный театр Николая II на Кронверкском проспекте в Петербурге, однако на третий день после открытия театр сгорел. Следующая попытка относится к 1914 году. Летом газеты сообщили о готовящихся гастролях, но в сентябре началась мировая война. Наконец, в январе 1917 года забрезжила новая возможность. Импресарио писал родным, что этот год соединит его с ними, как тут вмешалась февральская революция.

Не только Россия была нужна Дягилеву, но вскоре и Дягилев понадобился России. Пришедшее к власти Временное правительство предложило ему возглавить Министерство искусств. Согласие означало бы конец Русского балета Дягилева, и он предпочел остаться руководителем своего театра.

Дягилев считал себя «слугой Аполлона» – человеком не «политическим», а прежде всего, «эстетическим». Его не очень занимала революция социальная, но интересовала революция в сфере искусства. Большевистскую Россию он воспринял как страну победившего художественного авангарда. Этот пафос присутствовал в балете «Стальной скок», поставленном в 1927 году и вызвавшем неоднозначную оценку русской эмиграции.

Начиная с 1924 года Дягилев вновь планирует поездку в Россию. Для этого была получена виза, а в Москве зарезервировано несколько площадок для возможных гастролей. Важную роль в решении этих вопросов сыграл Владимир Маяковский, заверивший Анатолия Луначарского, «что главное дело С. П. – полюбоваться нами». Дальше договоренностей дело не пошло, и для этого были серьёзные причины. Дягилеву не гарантировали, что его артисты (а многие из них были в призывном возрасте) смогут избежать армейской службы и благополучно вернуться на Запад. Вскоре к этим опасениям прибавилось известие о том, что его брат Валентин арестован. Дошли ли до него сведения, что почти одновременно арестован брат Юрий, неизвестно. Сергей Павлович пытался через Министерство иностранных дел Франции выяснить судьбу Валентина, но ответа не получил (Дягилев так и не узнает о том, что Валентин был расстрелян в августе 1929 года). Когда на гастроли в Советский Союз поехал дирижер Эрнест Ансерме, Дягилев передал с ним деньги для семьи брата.

Теперь импресарио точно знал, что Россию не увидит. Возможно, именно потому он предложил Прокофьеву написать музыку балета о «блудном сыне». Правда, в спектакле Прокофьева – Баланчина «блудный сын» возвращается. Это только подтверждало любимую мысль Дягилева: то, что невозможно в реальности, достижимо в пространстве искусства.

И всё же идея проекта, который соединит метрополию и эмиграцию, его не оставляла. В том же году, когда Прокофьев взялся за балет о блудном сыне, у Дягилева родилась ещё одна идея. Эта идея тоже была о встрече, которая казалась невозможной, но всё же должна была состояться. Раз нельзя поехать в Россию, Дягилев решил организовать в Париже совместный сезон советских артистов и своей антрепризы. Об этом он вёл переговоры с В. Мейерхольдом в парижском кафе. Предполагалось, что «дягилевцы» будут чередоваться с «мейерхольдовцами» – один день играют одни, а другой другие. Опять Дягилеву виделась этакая «гремучая смесь» – она должна была соединить не только представителей двух непохожих режимов, но и артистов разных жанров.

Разумеется, ничего не вышло – вернувшегося в Советский Союз режиссёра ждали большие неприятности. Вскоре и Дягилеву стало не до того – он тяжело заболел и почти не занимался своей труппой. 19 августа 1929 года его не стало, он скончался и был похоронен в любимой им Венеции.

Последний замысел заставляет вспомнить деятельность Дягилева на протяжении трёх десятилетий. Это была ещё одна попытка создать «мир искусства» поверх всяческих барьеров и ограничений. Ведь как писал Бакст, объясняя смысл эмблемы художественного объединения, возникшего в 1898 году: «“Мир искусства” выше всего земного, у звёзд, там он царит надменно, таинственно и одиноко, как орёл на вершине снеговой…»

Автор: Раздел выставки «В круге Дягилевом. Пересечение судеб»