Размер шрифта:
Шрифт:
Цвет:
Изображения:

VI. 1914–1916. Первая Мировая война. Смутные времена

Разрыв с Нижинским, нежелание дирекций театров Монте-Карло, Парижской оперы и Ковент-Гардена видеть в репертуаре «эксперименты Нижинского», отказ лондонского оркестра играть сложную музыку Стравинского, почти окончательный разрыв с Бакстом из-за неприятия им «Весны священной» – всё, казалось бы, охладило увлечение Дягилева новыми идеями.

В период 1914–1915 труппа выпускает десять премьер, но принципиальными стали две из них: «Легенда об Иосифе» на музыку Рихарда Штрауса (17 мая 1914) и опера, представленная как балет, «Золотой петушок» (25 мая 1914). «Легенду об Иосифе» первоначально должен был ставить и танцевать Нижинский. Драматические события перечеркнули этот план. Хореографом обоих спектаклей стал Михаил Фокин, которого Дягилев ценою трудного часового телефонного разговора как-то убедил вернуться в труппу.

Перед Дягилевым возникла проблема, пожалуй, ещё более сложная – найти замену Нижинскому-исполнителю. И тут в пору кратковременного посещения Петербурга и Москвы он приметил Леонида Мясина – только что принятого в Большой театр выпускника Московского театрального училища. Обнаруживший явные актёрские способности, Мясин ещё учеником успешно участвовал в драматических спектаклях Малого театра. В то же время как классический танцовщик, он считался довольно средним. Но Дягилев, не колеблясь, пригласил его в свою парижскую труппу и... увёз с собою в Италию, прежде чем объявиться во Франции. Именно во время этой поездки определилось положение Мясина как нового фаворита Дягилева. Дар провидения и чутьё на таланты не изменили Дягилеву и на этот раз. В скором будущем Мясин стал новой звездой Русского балета, превосходным актёром-танцовщиком, особенно в характерных партиях, и талантливым плодовитым хореографом. Но сначала Дягилев увидел в Мясине нечто более срочно востребованное: юношеское сложение, выразительную, но слегка угловатую пластику, застенчивый взгляд огромных глаз. Это позволило предположить, что новичок окажется убедительным в роли простодушного пастушка Иосифа. Впрочем, не все из окружения Дягилева сразу поверили в Мясина. Гарри Кесслер, леди Рипон, Мисия Серт требовали возврата Нижинского, но уже после нескольких репетиций Мясина в партии Иосифа их мнение полностью переменилось. Правда, хотя в целом премьера «Легенды об Иосифе», показанная на сцене Парижской оперы, была приняла благосклонно, главным событием сезона этот балет не стал, несмотря на то, что оркестром дирижировал сам Рихард Штраус, Мясин был великолепен, а в роли жены Потифара выступила красавица Мария Кузнецова-Бенуа, знаменитое сопрано императорской Мариинской сцены.

Самым удачным спектаклем этого времени оказался «Золотой петушок» Римского-Корсакова, где певцы стояли по бокам сцены, а всё действие разыгрывали танцовщики в хореографии Фокина. Подлинным открытием для художественного мира Европы стали декорации Натальи Гончаровой. Обратиться к ней Дягилеву порекомендовал Бенуа, но парадокс заключался в том, что именно в это время Дягилев сам искал новых художников с новыми идеями взамен устаревших, как он считал, Бенуа и Бакста. Гончарова была участницей дягилевской выставки в Париже в 1906 году. За это десятилетие она и её муж Михаил Ларионов стали лидерами русского авангарда, пройдя все его ипостаси, начиная с неопримитивизма и лучизма. Яркая цветовая палитра Гончаровой, сочетание элементов русского фольклора с абстрактными орнаментами вызвали бурю восторга у французов. «Художница представила славянскую экзотику и соединила её с абстрактным подходом, свойственным наиболее прогрессивным художественным течениям Европы» (Ш. Схейен). Этот стиль определил новую эстетику Русского балета, обозначив конец старой эпохи. Гийом Аполлинер, лидер парижского авангарда, посвятил выставке Гончаровой и Ларионова в галерее Поля Гийома (1914) две восторженные статьи. Эта выставка собрала тех, кому будет суждено стать лицом Русского балета в послевоенный период: Коко Шанель, Жоржа Брака, Жана Кокто, Андре Дерена, Хуана Гриса, Хуана Миро. К сожалению, триумф «Золотого петушка» не повлиял на включение этого спектакля в постоянный репертуар. Перспектива вечных судебных разбирательств из-за купюр в «Шехеразаде» и «Хованщине» (где часть музыки принадлежала Римскому-Корсакову) с вдовой композитора, которую не утихомирила даже постановка балета «Мидас» (на музыку её зятя Максимилиана Штейнберга с привлечением Добужинского, Фокина и Бакста), заставила Дягилева исключить «Золотого петушка» из репертуара.

Начало войны радикально изменило график европейских гастролей труппы, поэтому турне по городам США Дягилев счел лучшим вариантом подправить финансовое положение антрепризы. Война внесла свои коррективы и в состав труппы: отсутствующую Карсавину согласилась заменить Лидия Лопухова, Фокина-танцовщика предполагалось заменить Нижинским, которого было решено вернуть в труппу. Дягилев пригласил новое поколение ярких одаренных танцовщиков: Любовь Чернышову, Лидию Соколову, Веру Немчинову, Станислава Идзиковского, Николая Зверева, Леона Войцеховского – многие из них стали со временем знаменитыми. На Мясина была сделана ставка как на хореографа: его дебют в «Полуночном солнце» на музыку «Снегурочки» Римского-Корсакова с красочными костюмами Ларионова в древнерусском стиле обнадёживал. Появился в труппе и новый дирижёр, Эрнест Ансерме.

Однако невероятные осложнения вызвало неадекватное поведение Нижинского, возглавившего труппу во время её гастролей в США (1916–1917). Провал поставленного им балета «Тиль Уленшпигель», прогрессирующие признаки безумия, – всё это привело к тому, что труппа Дягилева никогда более не танцевала в Америке.

В Европе в годы войны своеобразным покровителем труппы стал испанский король Альфонсо XIII, большой любитель искусства балета. Испания, придерживавшаяся политики нейтралитета, превратилась в те годы в центр международной богемы. Труппа часто гастролировала по испанским городам. По воспоминаниям современников, однажды между королем Испании и Дягилевым состоялся такой диалог: «И что же вы, уважаемый, здесь делаете? – спросил Альфонсо XIII Дягилева. – Вы не дирижируете оркестром и не играете на музыкальном инструменте, не рисуете декорации и не танцуете. Так что же вы делаете?» На что тот ответил: «Мы с вами похожи, Ваше Величество! Я тоже ничего не делаю. Но без меня не обойтись».

Автор: Раздел выставки «В круге Дягилевом. Пересечение судеб»